Римскому-Корсакову – 175!

18 марта Санкт-Петербург отметит юбилей своего великого земляка. В Мариинском театре, в Большом зале Филармонии, в музее-квартире композитора на Загородном, 28, в Театральном музее и в других местах пройдут торжества, концерты и постановки, связанные с именем выдающегося композитора.

0
113
Открытие памятнику Римскому-Корсакову в Тихвине. Фото: Вячеслав Кочнов

В Мариинском театре на сегодняшний день мы можем увидеть и услышать большую часть опер Корсакова, причем, в первоклассных постановках лучших режиссеров мировых оперных сцен.

И это не только высшие его достижения – «Садко», «Сказание о Невидимом граде Китеже и Деве Февронии», «Снегурочка», «Золотой петушок», «Сказка о царе Салтане», поставленная в прошлом сезоне «Царская невеста», но и менее известные и значимые – «Псковитянка», «Вера Шелога», «Млада», «Ночь перед Рождеством». Нет еще пока таких раритетов как «Сервилия». Концертные исполнения «Млады», «Моцарта и Сальери», «Кащея Бессмертного» и «Пана воеводы» будут показаны 17, 26 марта и 6 апреля на сцене Концертного зала Мариинки в рамках празднования 175-летия композитора. 17 марта в 20.00 на Новой сцене театра пройдет праздничный Гала-концерт, за дирижерский пульт встанет сам маэстро Гергиев. 

В Большом зале филармонии 18 марта состоится концерт в честь композитора (начало 20.00). Санкт-Петербургский государственный академический симфонический оркестр под управлением заслуженного артиста России Александра Титова сыграет «Испанское каприччио», редко исполняемый Концерт для фортепиано с оркестром (партия ф-но – Елизавета Украинская) и не менее редкую Симфоническую сюиту «Ночь на горе Триглав».

Мемориальный музей-квартира Римского-Корсакова на Загородном пр., 28 к его юбилею приурочил крупную международную конференцию. А ровно в день рождения 18 марта в 14.00 музей откроет двери после капитального ремонта и пригласит на презентацию обновленной мультимедийной экспозиции, открытой в прошлом году, и отреставрированных мемориальных интерьеров. Теперь восстановлен рисунок паркета, который был в квартире при жизни композитора.

18-21 марта здесь же пройдет упомянутая конференция «Римский-Корсаков – 175. Год за годом», в которой примут участие более сорока ученых из России, Европы и США. Главные темы – судьба наследия композитора со дня его ухода и по сей день, судьба произведений композитора в разные эпохи в контексте меняющейся политической конъюнктуры, наследие Римского-Корсакова в современной концертной и оперной практике.

В рамках концертной программы конференции состоятся три музыкальных вечера…

…Выдающийся русский композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков, со дня рождения которого в нынешний понедельник 18 марта исполняется 175 лет, без малого полвека из своих 64 лет прожил в Санкт-Петербурге. При этом у него нет ровно ни одного произведения, которое бы было как-то сюжетно, хотя бы намеками, связано с городом на Неве. Ни своей «Пиковой дамы», ни «Петербургской симфонии», ни даже квартета или сонаты. Разве, быть может, что-то из романсов…

Очевидно, душу Николая Андреевича полностью сформировали первые двенадцать лет его жизни, проведенные им в захолустном кондовом Тихвине, на берегу маленькой речки Тихвинки, в просторном деревянном доме, окнами выходящем на знаменитый мужской Успенский монастырь. Это тот самый хорошо известный сегодня открыточный вид со звонницей над тихими речными водами с мелкой рябью. Там теперь тоже мемориальный музей, а в декабре 2016-го в центре нынешнего Тихвина перед тамошним ДК установили памятник Корсакову и его альтер-эго гусляру Садко.

Русский Вагнер, автор пятнадцати опер, по большей части посвященных русской сказочной тематике, родился и вырос в глухой и холодной северной глубинке, и на всю жизнь оказался верен ей душой. Из медвежьих тихвинских лесов вышли его берендеи, Лель, Мизгирь и Снегурочка, неподалеку были и Великий Новгород с его озером Ильмень и легендой о гусляре Садко, и озеро Светлояр со сказочным Китеж-градом на дне. Корсаков навсегда остался верным учеником блистательной, холодной и жестокой северной природы. А величественное каменное творение императора Петра, раскинувшееся на берегах огромной Невы, оставило тихвинского мальчика равнодушным.

И все же именно имперская столица познакомила мальчика Колю с оперой: в 14 лет он впервые услышал на театре «Жизнь за царя», потом Доницетти, Россини и Бетховена, и это навсегда определило его судьбу.

Хотя в начале его жизненного пути у него был выбор не из простых. По стопам старшего брата Воина Андреевича и своих дедов и прадедов, получив блестящее военно-морское образование, наследник славного дворянского рода Николай Римский-Корсаков три года прослужил на клипере «Алмаз», побывав за это время в Англии, Норвегии, Польше, Франции, Италии, Испании, США и Бразилии.

Картины моря, необъятной и бурной водной стихии, так гениально написанные оркестровыми красками в «Шахерахзаде» и в «Садко», взяты Корсаковым из его собственного жизненного опыта – три года он сам ходил по морям-океанам.

Безусловно, честолюбивому дворянину Корсакову льстила перспектива участвовать в морских походах и битвах, стать адмиралом, но музыка все же победила. В результате он сумел стать «генералом от оперы». Может быть, в этом немалая заслуга Милия Балакирева и других участников знаменитой «Могучей кучки», заставивших молодого капитан-лейтенанта поверить в свой музыкальный гений.

Николай Римский-Корсаков в силу своего воспитания был очень правильным и добропорядочным человеком, настоящим бюргером-филистером. Попав в юности на флот, он был потрясен увиденными им сценами запоев, воровства и картежной игры. Оказавшись в композиторской среде, он вынужден был дистанцироваться от разнузданного богемного образа жизни многих своих коллег по цеху. Корсаков быстро стал профессором недавно созданной Антоном Рубинштейном Санкт-Петербургской Консерватории и женился на благовоспитанной пианистке Надежде Пургольд: с ней он родил и воспитал достойных сыновей и дочерей.

С одной стороны, эта «правильность» помогла Корсакову прожить долгую и творчески плодотворную жизнь, с другой, сужая временами его кругозор до мелко-обывательского, не позволила ему стать гением масштаба Чайковского или Вагнера, сделала его жестокосердным судией пороков своих товарищей. Это хорошо видно из его отзывов о некоторых из них (Мусоргсом, Аренском) в его автобиографической книжке «Летопись моей музыкальной жизни». И в искусстве, и в жизни Корсаков бездумному риску предпочитал строгую выверенность пропорций и правильную, холодную, но понятную всем, красоту.

К Чайковскому, который старше Корсакова всего-то на четыре года, в молодые годы композитор относился как к учителю, посылая ему на оценку свои упражнения по гармонии и контрапункту.

Но ни Чайковским, ни Брамсом, ни Вагнером Корсаков так и не стал. Да и возможно ли было это? Музыка Римского-Корсакова по преимуществу холодна, но очень изящна, он не знает, как можно любить, но умеет бесконечно красиво любоваться. У него нет ни русской душевности, ни немецкой шумано-брамсовской Gemuetlichkeit, яркая оркестровая краска дороже для него простой эмоции.

Но именно он, открыв «симметричную» целотоновую гамму как особый изобразительный прием, создал в музыкальном искусстве новое направление – Импрессионизм, и именно его признанными учениками были Дебюсси, Равель и Респиги.

Пусть оперы Римского-Корсакова не завоевали весь мир так, как симфонии, балеты и музыкальные трагедии Чайковского, но и спустя 175 лет со дня рождения и 111 со дня его ухода, мы твердо знаем: Корсаков широко востребован, его слушают, знают и даже – несмотря ни на что – любят. И что самое главное, на постановки его опер покупают билеты, а на премьерах – аншлаги.